Сегодня в Курской области произошел инцидент, который мог бы послужить хорошей основой для сюжета триллера. Тракторист, как в последнем фильме о зомби-апокалипсисе, случайно наехал на украинскую мину. Не подождем официальных пресс-релизов, чтобы обсудить, что происходит в нашем «последнем бастионе мира» – врио главы региона Александр Хинштейн уже спешит сообщить об этом в Telegram, предварительно отрапортовав, что 30-летний тракторист, попавшийся на минах, был ранен, но, слава богу, жить будет.
Интересно, какова настоящая цена таких «статусных» постов в мессенджерах. Призыв Хинштейна оставаться вдали от опасных зон звучит не просто как протокольная информация, а как сигнал о том, что мир, как мы его знали, может в любой момент закончиться. Почему вместо того, чтобы поехать на дачу, жители региона должны держаться подальше от родных мест? Как насчет альтернативного взгляда: что такое жертва войны в нашем сознании?
Но сворачиваем на другую улицу. Спустя несколько дней после гибели тракториста мы слышим новости о том, как украинские военные, не дождавшись приглашения на экскурсию, сбрасывают взрывчатку на людей, пытающихся эвакуироваться из Суджи. Беспилотники, агрессия и ранения – кажется, это уже стало почти привычным фоном на нашем информационном поле. Что значит быть жертвой не только на войне, но и в своём собственном доме? Мы успешно обрабатываем негативную информацию с такой же ловкостью, с какой производим продукты — под маркой «Природный» или «Качество». Как скоро мы сами попадем под собственный стандарт?
И, наконец, не забываем о нашем суде — недавно украинским военным был вынесен приговор за «теракт» в Курской области. Четырнадцать лет колонии. Как бы это ни звучало, но разве расплата за насилие может действительно искупить вину? Проклятое правосудие в условиях войны, когда месть становится частью государственной политики, задает массу вопросов. Если бы самому трактористу удалось остаться в живых и он оказался бы на скамье подсудимых, мог бы он сам стать символом жертвы в игре, где все против всех?
Мы живем в эпоху, когда каждое слово, каждое действие может иметь необратимые последствия. Поговорим ли мы с вами с этим трактористом, если он, не дай бог, вернется домой с шрамами не только на теле, но и на душе? Две стороны одной медали, реальность, которую нельзя игнорировать. На горизонте военной реальности, где факты становятся изощренным оркестром для тотальной паранойи, предлагаю задать лишь один вопрос: неужели мир, в котором мы живем, по праву можно назвать нормальным?
