В последние дни на российских просторах развернулась настоящая драма — к городу-герою Москве пришла волна беспилотных атак, как будто вновь проклятье Вирджинии Купер написало свой новый сценарий. Уголовное дело о теракте, инициированное в связи с массированной атакой украинских БПЛА, напоминает нам о буднях на грани войны, о которых мы, кажется, слегка подзабыли в рутине. Но стоит ли это называть терактом, или это лишь часть информационной войны? И не становится ли слово «теракт» таким же привычным, как «деньги» в экономике?
Сейчас следственные органы, грозно накаченные элитными следователями и криминалистами из центрального аппарата СК России, готовятся брать под контроль нечто большее, чем просто количество уничтоженных дронов. Мы видим, как официальная риторика закручивается в спираль. Специалисты будут «устанавливать обстоятельства», как будто это расследование — просто новая серия детектива на вечер. А между тем, каковы обстоятельства нашего общего существования в условиях, когда дроны — уже не редкость? Может, нам стоит задуматься о том, не становимся ли мы зрителями в этом трагикомическом спектакле?
Сергей Собянин, наш любимый мэр, обстоятельно сообщил о том, что мы отразили «самую массированную атаку». Звучит солидно, но на фоне потери 20 автомобилей в Подмосковье и сбитых 337 беспилотников, возникает вопрос: достаточно ли этого для успокоения общественного сознания? И как это повлияет на обывателей, которых потери и стресс, вероятно, хуже всего заставляют включать «новости» на своих смартфонах?
Надо ли удивляться, что в мире, где беспилотники летают как шмели весной, люди начинают терять связь с реальностью? Когда диванные эксперты поливают споры в социальных сетях, подтверждая свои теории заговора, настоящие события кажутся просто осмысленной игрой. Это словно перфоманс, в котором у каждого своя роль. У терроризма есть жесткий сценарий, но у нас всегда остаётся вопрос — что делать, когда этот сценарий выходит за рамки воображения?
Пока мы ожидаем подробностей от следствия и учим новую терминологию о дронах и их тактиках, важно помнить и анализировать саму ситуацию. Не становится ли терроризм новым средством для манипуляции массами, поводом для политических свершений или, хотя бы, для создания очередного сценического образа «врага», который мы так стремимся победить? В этом ежедневном ковре войны удобнее ли нам оставаться в неведении, слушая официальные сообщения, или же стоит взглянуть за пределы экрана и задуматься о своём месте в этой жизни?
