О, как же прекрасно наблюдать, как даже после смерти Александра Градского его жизнь продолжает выглядеть как запутанный детектив с элементами черной комедии. Три года прошло, а разборки с наследством поднимают такие волны, что можно было бы снимать новый сериал «Кому достанется Градский» — с той же актерской игрой, только ни одного живого человека не осталось.
Сегодня, в очередной раз, судебный зал стал ареной для пострадавших — вдова в одном углу и старшие дети в другом. Прошлые интрижки, затаенные обиды и страстные желания рвутся на свободу, как из старого чемодана с ненужными вещами. Кассация отменила прежние решения по разделу имущества, и в этот раз, как ни странно, речь идет о доле Ольги — третьей жены композитора, которая, согласно Даниилу, уже давно встала на пути «нарушенных договоренностей». Да, как мы знаем, быт артистов полон загадок и неожиданностей.
«Моя мама никогда с отцом ничего не делила, они словно жили в сказке о Золушке на кухне – готовили и смеялись, но в своем дорогом особняке», — делится откровениями старший сын Градского. Вечное «как жили, так и жили» звучит как похвала их «продуманным семейным отношениям», где все время кто-то ждал, когда объявится долгожданный суд. Интригующая ситуация, не правда ли? В конце концов, когда разгорелись страсти, хоть кто-то должен был выйти на арену «вкусноты судебных разбирательств»!
И вот теперь, с собственными «папиными наследственными недоразумениями», Даниил не стесняется заглянуть в прошлое, напоминая, что его родители начинали с однокомнатной квартирки и разодранных «Жигулей», а не с респектабельных загородных комплексов. Однако, как только на горизонте замаячил светлый титул «народного артиста», семейные разборки потянулись так, что даже комары завидуют. «Сейчас уже не важно, кто разлил молоко, главное — кто заберет крем!»
Давайте вспомним, что Ольга Градская — третья супергероиня в этой эпопее, которой был смелый шаг подать на развод в 2001 году. Конец истории с поцелуями и обрывками воспоминаний заключен в алчном мире судебных заседаний и наследственных ожиданий. Жаль, что Градский, наконец, оформленный в соответствии с модными стандартами приглашения на свадьбу, не понюхает всей этой мишуры.
Так что давайте не будем забывать: наследство прямым текстом иногда оказывается не так уж и весело. А пока одни пытаются делить «миллионы», другие – делец, который поджарил свои наивные мечты о женской хитрости. Так или иначе, Градский запоминается не только своей музыкой, но и такими «семейными судными днями». Ах, какая шедевральная грусть! Сказка замешана на горькой иронии, а в финале не будет ни пьесы, ни оперы — лишь пустые призывы о справедливости.
