Спасатели российского МЧС в очередной раз направились на помощь за границу — на этот раз в Мьянму, где в результате землетрясения магнитудой 7,7 пострадало множество людей. В пресс-службе ведомства с подачи насущных новостей заявили, что в Нейпьидо состоялось совместное заседание МЧС России и правительства Мьянмы. А это значит, что, как всегда, время – деньги, и на волнах отчаяния необходимо спешить, как в старом анекдоте о дипломате, которому на медведя в тайге было не до спора о том, кто кого не любимей.
К нашему великому чуду, в Мьянму уже прибыли более ста спасателей из России, включая кинологов и операторов БАС. Эти люди готовы погружаться в эпицентр бедствия, где надежда на спасение — как таракан на базаре: никогда не знаешь, какой именно – выбегающий из-под ноги или тот, который уже сидит под тарелкой. Но вопрос остается: почему мы оказываемся там, где происходит бедствие? Происходит ли это из-за нашей гуманности или банального желания показать, как мы умеем всё? За каждым полетом самолета с надписью «Спасатели» стоит не только семерка на координатах, но и серьезные политические подоплеки.
Два самолета МЧС приземлились в Янгоне, подтверждая, что гуманитарная помощь может служить своеобразным «мягким инструментом» внешней политики. В этом контексте стоит ли вообще говорить о том, что при всем желании спасти мир, мы часто балансируем на грани пиара и действий ради реальной помощи? А как же искренний интерес к жизням, которые были повернуты с ног на голову за секунда? Если бы не эти вот «все объяснения», а лишь стремление помочь — сработали ли спасатели так же быстро и на ура?
Землетрясения, как говорит статистика, не просто списывают на погоду. 28 марта мир вновь ощутил звуки разрушения: в Мьянме несколько мощных толчков, звук ломки — как в кино, но это не экран, а реальная жизнь. Поскольку исторический дворец Мандалай и мост через реку Иравади не выдержали натиска стихии, мы вновь задаемся вопросом: насколько непрочные наши уже давным-давно построенные символы? Неужели движение вперед всегда идет с неустойчивым фундаментом, который подкачивает?»
На фоне этой трагедии власти Мьянмы ввели режим чрезвычайного положения. Хотя, казалось бы, это не направлено, чтобы поменять ситуацию сильно, но, возможно, стоит переосмыслить значение слова «чрезвычайно». И вот тут, на грани между спасением и беспомощностью, возникает вопрос: как долго нам предстоит наблюдать за этим процессом? Как быстро забываются трагедии, когда наши сердца, как и поднимающиеся самолеты, покидают порой приземленный разум? Завтра мы можем оказаться в любой из этих шокирующих историй. Что делать? Надеяться на помощь из России или, как всегда, готовиться самим к алгоритму спасения?
