В Санкт-Петербурге на полках одного из магазинов известной книжной сети произошло нечто, что было бы в состоянии шокировать даже самых стойких ценителей литературы. Сборники стихотворений Булата Окуджавы, безусловно, одного из крупных имен русской поэзии, получили метку иностранного агента. Эту новость в своем Telegram-канале озвучил политик Борис Вишневский, который явно не привык оставаться в стороне от происходящего в культурной жизни страны.
Книги выставили на продажу с пометкой: “Настоящий материал (информация) произведен иностранным агентом ОКУДЖАВА Б. Л.” Или, как прописано в меморандуме современных реалий, “касается деятельности иностранного агента ОКУДЖАВА Б.” Тут стоит задуматься: как же театр абсурда шагнул с подмостков в повседневность?
Проблема идентичности и этикета чтения
Вишневский предположил, что на эту метку могло повлиять предисловие, написанное Дмитрием Быковым. Бывший главный редактор «Эха Москвы» и один из наиболее обсуждаемых культурных фигураторов России – персонаж далеко не случайный. Однако никому не приходит в голову, что такая надпись несет некий сигнал к читателю: “Будь осторожен! Чтение этого текста может вызвать у тебя опасные мысли.”
Это происшествие поднимает важные вопросы о том, как мы понимаем литературу и как воспринимаем судьбу наших героев культуры в современных реалиях. Какие еще работы великих писателей могут оказаться под угрозой, и стоит ли ожидать сплошной дуги на обложках сборников Льва Толстого или Федора Достоевского? В итоге, мы получаем свой, особый путь к литературе, где награждение меткой иноагента становится новым вызовом для читателя и книготорговцев.
Феномен «иной литературной цензуры»
Не опуская руку из культуры, нельзя не упомянуть, что история с метками иноагентов носит не только анекдотичный характер, но и более глубокие слои значения. Что такое быть иностранным агентом в контексте русской литературы? Она на протяжении веков лишалась свободы самовыражения, и теперь мы, как зрители, наблюдаем за метаморфозами, которые происходят с невидимыми границами в нашей голове.
- Души поэтов, как свет в окне, могут быть и светом, и тенью.
- Какова будет судьба этих произведений в будущем, когда новые поколения столкнутся с такой идеологией?
- Не станет ли это прецедентом для массового ограничения литературного искусства?
Между тем, сам Алексей Венедиктов, экс-главред «Эха Москвы», вновь оказался в центре обсуждений, получив штраф за нарушение закона о деятельности иностранных агентов. Какой парадокс: человек, который дал голос множеству идей и мнений, оказывается в подобной ситуации. Но что может значить эта очередная печать на нашей культурной карте?
Каждый раунд в бесконечной битве за свободу слова подчеркивает, что литература не должна попадать под прошлое в поисках будущего. Или, возможно, мы все живем в нелепом спектакле, где каждому из нас положено играть свои роли, пока не будет сделан финальный звонок? Тогда остается только смеяться и задаваться вопросами, оставаясь верными своим литературным идеалам.
Таким образом, у нас есть повод для раздумий: как мы воспринимаем литературных героев, знаем ли мы их истинные истории и не придаем ли слишком много значения формальным меткам, которые однажды оформят душу поэта…
