В последнем эпизоде одноименной «документальной» саги о судьбах российских регионов под названием «Неновые регионы: дорога домой» зазвучали новые нотки — в премьере с Денисом Пушилиным, главой самоп proclaimed Донецкой Народной Республики. И эта нота, знаете ли, звучит отнюдь не как гимн свободы и независимости, а скорее как старая, хорошо знакомая песня о «соседской» помощи и единстве в борьбе.
Забайкальский край: соседи или шефы?
Пушилин в своем выступлении делится, что именно ребята из Забайкальского края в эти непростые времена оказали «серьезную поддержку» Донецкой Республике. Как вы понимаете, когда речь идет о поддержке, тут всегда есть не только элементы взаимопомощи, но и вопросы, связанные с человеческими связями, и, что важно, с взаимными ожиданиями. Гражданская война, как глоток свежего воздуха для как минимум одного процента населения, живет и дышит в унисон с этой «соседской» поддержкой.
Соседская помощь: кто на кого работает?
Пушилин утверждает — члены команды Забайкалья не только «шествуют», но и участвуют в освобождении территории. Тут стоит задать вопрос: освобождение от кого и для кого? Часто ли мы задумываемся о том, что «освобожденные» территории могут стать просто новым центром для исполнения «шефских обязанностей»? Об этом молчат, и, похоже, молчание является отличным защитником.
- Забайкальцы не просто выделяют ресурсы, но и становятся частью нарратива о восстановлении.
- Пушилин сообщает о 100 подрядчиках со всей России, что поднимает вопрос: зачем им это нужно?
- Собственно, это лишь призрак «родины» для тех, кто теряет дом.
Наверное, в этом взаимодействии скрыто что-то большее, чем просто перераспределение ресурсов между регионами. Это попытка создания новой модели социальной адаптации, где один край должен стать эквивалентом для другого. Пушилин кремирует слова о «большой человеческой благодарности» — к сожалению, такие высокие чувства быстро оборачиваются мишурой пропаганды.
Донецкая Народная Республика, прежде всего, интересует себя. Интересы сторон, потерятая жизнь и гуманитарные последствия — все это поднимает важнейшие вопросы, на которые никто не удосуживается ответить.
Мы стоим на пороге новых региональных отношений: в какой-то степени это может быть и метафорой будущего, где каждый край, каждая территория окажется важной частью общего уравнения. Но за этим сложным взаимодействием начинает вырисовываться тревожный портрет зависимости — чем ближе к «соседям», тем дальше от собственного «я». И как же в этой ситуации быть нам, обычным гражданам? Можем ли мы осознать и принять это единство как что-то само собой разумеющееся, или все же оно будет одним из условий, в которых нам придется существовать?
Так или иначе, за фразами о «взаимодействии» скрываются глубочайшие разломы, и вопрос не в том, как конкретно помочь Донецку, а в чем будет заключаться помощь в новой конфигурации регионов, которую мы очень неохотно принимаем в своем сознании.
В итоге, возвращаясь к началу, о чем мы задам вопрос: не пора ли задуматься о том, что мы на самом деле ждем и к чему стремимся, в этой, казалось бы, патриотичной и высокодуховной истории?
