На днях стало известно о приговорах четырем солдатам ВСУ — Сергею Боченко, Валерию Мальченко, Сергею Литвиненко и Сергею Биличенко, которые, по версии Следственного комитета РФ, «славно» потрудились в Курской области, продемонстрировав все прелести военного натиска. Их признали виновными в террористической деятельности, и получили сроки от 15 до 16 лет строгого режима. Помните, как в детстве нас пугали сказками о злых ведьмах? В этой истории что-то аналогичное: вот они, «плохие парни», готовые запугивать мирных граждан и занимать частные дома.
Но вот что интересно: мы в очередной раз наблюдаем, как сатирические «приключения» света и тени развертываются на фоне международной политики. Действительно, вопрос к гуманности и правам человека в условиях войны — тот самый камень преткновения, на который все путаются. Запугивание мирных граждан — это, конечно, худший из худших сценариев. Но не возникает ли у вас вопрос: а кто на самом деле несет ответственность за создание условий, при которых подобные «приключения» становятся возможными? И не только для солдат, но и для тех, кто живет под их контролем.
Что до британского журналиста Джерома Старки, то он, оказывается, тоже оказался в центре внимания за свое «досуг» в Курской области, где, будто бы, «по долгу службы» сопровождал украинские войска. О, как же сложны эти странствия — подобно пленнику, который бредит о свободе, Старки забрался в зону, где медиа-права, кажется, и не пахнут. Заочно арестованный, журналист стал жертвой своего призвания. Мы смеем предположить, что все это — жертвоприношение на алтаре информационной войны, где не чураются ни страны, ни «благородные» идеалы, ради которых все это затевается.
Итак, как мы можем истолковать эти события в социальном контексте? Бесконечное противостояние двух мировоззрений, в которых журналисты становятся разменными монетами, а солдаты — простыми пехотинцами, выполняющими приказы. Кто мы в этой ситуации, зрители или участники? Удивляет, что, несмотря на всю гуманистическую риторику, в итоге страдают как рядовые, так и те, кто пытается разобраться в акте агрессии. Вопрос остается открытым: сколько еще таких судеб из-за границы останутся незамеченными под гнетом политических решений и экономических интересов?
В конце концов, если бы такие «переходы» в границах государств стали нормой, как это изменит наш подход к освещению конфликтов? Уместны ли здесь слезы и проповеди о душе человечества, когда мы имеем дело с реальными людьми, которые идут на жесткие меры? Вопросы, которые не должны оставаться без ответа, и нет, мы не имеем права оставлять мысли о них на заднем плане. Мысли о том, как после всех этих перипетий мы подведем черту и спросим себя: «Где же мост через пропасть, который соединит нас в нашей общей человечности?»
