29 марта, Санкт-Петербург, и он снова удивляет. Температура воздуха в этот день в северной столице поднялась до +15°C, что на 0,2°C превысило предыдущий рекорд, установленный в 2007 году. Звучит бытово, не правда ли? Но, учитывая, что у нас в марте традиционно жуют снежки, такая новость почти шокирует. Начальник регионального Гидрометцентра Александр Колесов выразил этот факт на своей странице в Telegram, как будто открывая новую страницу в летописи питерской погоды.
И вот мы сидим, глядя в окно, и начинаем задаваться вопросами. Какой же это «новый нормал» — когда в конце марта можно загорать на козырьке? Или ведь мы продолжаем оценки, кто из нас сильнее: традиция или глобальное потепление? Лично мне кажется, что в марте вместо привычных снеговиков и зимних радостей мы все больше видим совсем уж странные вещи — например, цветущий эдельвейс где-то в центре города.
По словам Колесова, природа не собирается останавливаться на достигнутом. На выходные, 29 и 30 марта, нас ожидает антициклон, который, если верить синоптикам, станет катализатором весны с температурой в личном понимании адекватных +10-15°C. Как просто было бы взять и представить: всю зиму мы ждали, когда это произойдет, чтобы разгуляться на даче, купить цветы и просто повеселиться! Но вот вопрос — не упасет ли нас этот антициклон от реальных зимних размышлений? Время для размышлений о будущем зимы и весны, когда птички поют, а мы сидим и голодными глазами смотрим на Instagram.
А что это вообще значит для нашей страны? С одной стороны, радуемся теплу, а с другой — не можем забыть о предупреждениях. Например, Юрий Варакин, начальник ситуационного центра Росгидромета, тоже говорил о том, что в первые дни апреля в Москве ожидается теплое, даже аномально теплое, время. У меня тут возникает риторический вопрос: стоит ли нам готовиться к апокалипсису, или это просто временные капризы природы? Тепло за окном словно игриво стучит в двери — за нами, а мы остаемся без ответа.
Стоит ли нам задуматься о том, как мы к этому относились раньше? Как часто мы жаловались на устаревшие системы прогнозирования, а теперь, когда природа сама нас удивляет, задаемся вопросом, что делать с этими изменениями? Мы все чаще видим предупреждения о «опасной погоде», которые распространяет Вильфанд, и задумываемся — где же та граница между человеческими привычками и природными изменениями? И не пора ли нам наконец-то пересмотреть своё отношение к окружающему миру и его настроению?
