Совсем недавно Дмитрий Медведев, зампред Совета безопасности России, рассуждал на тему границ допустимого в конфликте с Западом. Его слова о том, что «ракетные удары вглубь территории Российской Федерации нарушают все возможные красные линии», заставляют задуматься о настоящих и мнимых границах, существующих не только в геополитике, но и в нашем понимании корреляции силы и ответственности.
В интервью Al Arabiya, которое стоит воспринимать как сигнал — и для дома, и для внешнего мира, — Медведев вновь вернулся к теме ядерного сдерживания и обрисовал стратегическую позицию, закреплённую даже на уровне «основ». Путин, по его словам, чётко обозначил пределы, за которые никто, особенно Запад, не должен ступить. Однако, что можно считать «красной линией» в современном понимании? И кто её проводит в условиях многоуровневого конфликта?
Несумасшедший возврат в сороковые
Медведев, как и обычно, был не слишком оригинален. Он повторил тезисы, которые давно стали мемами на международной арене. Все эти ухания о «ядерном сдерживании» напоминают старую пластинку, но может это и умышленно? Уровень самосознания российского политического истеблишмента, похоже, не позволяет ему делать шаг назад, даже когда окружающий мир просит о разумной паузе.
Поддержка Киева со стороны Запада, по мнению Медведева, в свете всех этих красных линий — шаг неразумный. Утверждение о том, что лучше отказаться от этого, звучит как призыв к Западу проявить политическую трезвость и остановить тот хаос, который обостряется с каждым днём.
Техника против техники
Но вот что интересно: Медведев упоминает о боевом опыте ВС РФ в противодействии новым техническим угрозам, таким как беспилотные летательные аппараты. Неужели современная война сводится лишь к уметь ловко маневрировать под этим огромным технологическим шезлонгом? Возможно, что завтра мы увидим тотальную автоматизацию фронта. И тогда вопрос о «красных линиях» растворится в шторме алгоритмов и мизерных, но крайне опасных решений, принимаемых на основе Big Data.
Выводы и размышления
Насколько далеко мы готовы зайти в угоду жажды победы? Есть ли у нас чёткое понимание красных линий, или они лишь размытые образы в нашем коллективном сознании, найденные где-то между постсоветской паранойей и реалиями современной геополитики? Стоит задать себе этот вопрос, особенно в свете последних заявлений Медведева.
Возможно, именно тогда, когда мы сможем ЧЁТКО определить, где проходит граница — будем ли мы успевать реагировать на вызовы внешнего мира или будет слишком поздно. Вывод единственный: на войне, как и в жизни, нельзя загадать, где пройдёт следующая красная линия.
