Удивительная новость пришла из Государственной Думы. Депутат Николай Бурляев, который, похоже, управляется не только политическим азартом, но и романтическим увлечением поэзией, обратился в Следственный комитет России с необычной просьбой: провести расследование гибели Михаила Лермонтова, случившейся в 1841 году. Это достаточно любопытный ход для народного избранника, который, возможно, в тишине своего рабочего кабинета перечитал «Героя нашего времени» и задумался, а не повторить ли судьбу старого доброго детектива, раскрывающего давние тайны?
Однако, как показывает практика, идею о «расследовании» Лермонтова можно рассматривать как яркий пример того, как со временем образуется некая культурная мифология вокруг исторических событий. Гибель поэта в дуэли окружена множеством слухов и домыслов — если верить Бурляеву, угроза, исходящая от его противника Н. С. Мартынова, может оказаться куда более изощренной, чем в традиционном понимании дуэльного поединка. Пуля, угодившая поэту снизу вверх, будто бы намекает на какие-то более зловещие мотивы. Но мы же понимаем, что в хорошо организованной дуэли не может быть места для подлости — это был бы нонсенс!
Не побоюсь сказать, что Бурляев в своем обращении не только призывает к всестороннему анализу прошлых событий, но и пытается генерировать интерес к истории, что, конечно, похвально. Но каким образом наше следствие XXI века будет просматривать данное дело? Здесь возникает гораздо более серьезный вопрос — чем мы можем помочь нашим историческим фигурам, если не в контексте уголовного кодекса, а в просветительском пространстве? Почему такие впервые поднятые вопросы кажутся нам более значимыми, чем современные трагедии, тем более с учетом недавних скандалов и коррупционных дел в высших эшелонах власти.
С другой стороны, если углубиться в детали, экспертная группа, представляющая Багатурию и его коллегу, предложила целый алгоритм следственных действий. И это в целом очень интересно! Осмотр места происшествия, допрос свидетелей, изучение старых архивов — как будто мы находимся в настоящем криминальном сериале. Однако, как бы заманчиво это ни звучало, мы должны помнить, что даже в кино существуют неразрешимые загадки, и реальные преступления никогда не поддаются простым ответам.
Справедливости ради стоит отметить, что по закону вести расследование по делу об убийстве человека, если у этого человека нет живых родственников, — это своего рода юридический курьез. Вадим Багатурия блестяще пояснил этот аспект, напомнив о статье 24 УПК РФ. Сам по себе парадокс ситуации в том, что, с одной стороны, мы стремимся захватить великий набор деталей, а с другой — сталкиваемся с практическими рамками современного законодательства.
Тем не менее, потрясающая продуктивность запросов Бурляева говорит о более глубоком социальном феномене — о потребности общества в постоянном поиске справедливости. Даже если Лермонтов остался безнаказанным, эти вопросы о справедливом внутреннем устройстве нашего общества продолжают находить отклик в сердцах людей. В конечном счете мы можем задаться вопросом: стоит ли оправдывать само существование этого дела названием «раничной справедливости»? Или, может быть, стоит оставить нашу литературную и историческую память в покое и заняться более насущными вопросами современности?
