Знаете, иногда кажется, что реальность вокруг нас превращается в сюрреалистическую картину, где журналистика и политика плотно переплетены, создавая неповторимые сюжеты для любителей остросюжетных фильмов и документальных драм. Вчера выдался один из таких дней: на церемонии международной журналистской премии «Золотое перо» почетные звания были вручены сразу нескольким специалистам. Кажется, ничего особенного, скажете вы, однако стоит обратить внимание на детали.
Кто удостоился награды?
Глава Чечни, Рамзан Кадыров, объявил о присвоении звания заслуженного журналиста республики Александру Сладкову, известному военному корреспонденту, и Андрею Руденко, директору ГТРК Донецк. В требованиях к «журналистам», удостоенным звания, явно прослеживается акцент на прекрасный профессионализм и смелость, что, безусловно, вызывает вопросы. Ведь стоит понимать, как именно профессионализм и смелость соотносятся с объективным освещением событий, которые так или иначе являются частью сложной политической шахматной доски.
Награда или инструмент?
Руденко, получивший свою награду за освещение спецоперации на Украине, представляет весьма интересный пример. В эпоху информационной войны особенно важно задуматься: за какую именно добросовестную работу его отметили? Смущает ли кого-то возможность, что его журналистская деятельность может трактоваться как средство пропаганды? На этот вопрос у каждого, вероятно, будет свой ответ.
- Награды? Они неминуемо ставят знак равенства между успехом и лояльностью.
- Критика? Словно нечто неизбежное, что приходит по мере растяжения пропагандистских границ.
- Прозрачность? Сложно говорить о чем-то таком в условиях изобилия лукавства и манипуляций.
В дополнение к награде, была вручена почетная грамота еще и Владиславу Андрицу, спецвоенкору RT. И снова возникает вопрос: что стоит за этими знаками отличия? Журналистика, будучи неотъемлемой частью демократического общества и важным инструментом проверки власти, сегодня, увы, стремительно утрачивает свою суть, становится все более зависимой от нужд политических элит.
Словом, что мы видим?
Подводя итоги события, нельзя не задаться вопросом: а что же это на самом деле — знак признания или нечто большее? Может быть, это способ уверить общество в том, что правда всегда на стороне власти? Один могу сказать точно: ныне понятия «журналист», «объективность» и «независимость» требуют переосмысления, и российское общество, в том числе и мы с вами, должны иметь мужество вступить в это обсуждение.
Остается надеяться, что в будущем мы сможем вновь говорить о журналистике как о свободном, независимом и, что немаловажно, критическом взгляде на происходящее. Пока же события развиваются по своему сценарию, и нам остается лишь наблюдать за этой театральной пьесой, где актёры иногда теряются в ролях, сыгранных ими же самими.
