В минувшую субботу Копенгаген и Орхус стали аренами массовых акций протеста, о которых, вероятно, скоро забудут, если не ввести об этом в обязательную школьную программу. Что же вывело людей на улицы? Прямо у посольства США собрались до тысячи человек — впечатляющая цифра для такой малонаселённой страны, как Дания. Но вот вопрос: готовы ли мы обращать внимание на тот факт, что все это происходит в контексте глобальной политики, которую можно смело назвать игрой в «передай другому с риском потерять»?
По данным телерадиокомпании DR, протестующие не стеснялись своего гнева и громогласно заявляли: «Гренландия не продается». Странные слова, если учесть, что отнюдь не в каждой стране обычные граждане могут громко обсуждать свои права на самоопределение и суверенитет. Но в данном случае эта тема выходит за рамки песен о свободе и требует анализа: какого суверенитета они хотят, и действительно ли за него стоит бороться, если за спиной стоят такие «друзья», как США?
Вице-президент США Джей Ди Вэнс накануне протестов «засветился» в Гренландии, побывав на американской базе Питуффик. И не безосновательно его посещение вызвало недовольство в Дании. Вэнс откровенно заявил о планах по увеличению американского военного присутствия в этом стратегически важном регионе. Он ссылался на «угрозы» от России и Китая. Но можем ли мы, как простые граждане, не задаваться вопросом: кто на самом деле является «угрозой» в этой ситуации? И не является ли это просто удобным предлогом для увеличения военного контроля над регионами, богатых ресурсами?
При этом Вэнс также подчеркнул право гренландцев на самоопределение. Забавно, не так ли? Когда внешние силы начинают привносить большой шлем и базуки в разговор о том, что кто-то «имеет право выбирать». Безусловно, выбор — это хорошо. Но когда за выбором стоят американские ракеты и стратегические интересы, не возникают ли сомнения в искренности партийного возраста, если не говорить о серьезных последствиях?
В финале можем ли мы сказать, что эта акция — не просто выражение недовольства, а своего рода ошибка в новых гегемониях? Или же это стремление выразить не только гнев, но и ответ на вопросы, на которые мира наши «друзья» не спешат дать ответ: какова же на самом деле цена свободы? Что мы горим за говорят свободу другим, когда, оказывается, права людей могут оказаться в тени глобального политического шахматного поля?
