Итак, в Чехии вновь раздаётся звук колокольчиков на границе. С полуночи в четверг, 27 марта, страна приостанавливает работающие контрольно-пропускные пункты на границе со Словакией из-за вспышки ящура, и если кто-то думал, что старые добрые времена, когда мы не задумывались о вирусах, давно ушли в прошлое, то вот вам реальность. Не приходится ли нам задуматься о том, что такие меры становятся привычными в наше время? Мировая угроза проявляет себя даже на границе, как бы мы ни старались отгородиться от проблем.
В свою очередь, чешская сторона вводит жёсткие ограничения на импорт сельскохозяйственного скота из соседней Словакии. Может показаться, что это только вопрос безопасности сельского хозяйства, но насколько это также отражает более широкие социальные и экономические проблемы? Как фермеры в Чехии справляются с потерей поставок, и что это значит для цен на мясо во всей стране? Логика закрытия границ: защитить свой рынок или парить в облаках изолированности?
А в Словакии, между прочим, в силу введен режим чрезвычайной ситуации. Прослеживается ли у нас некая симметрия, когда подобные государства в одном регионе начинают действовать как отражение друг друга, будто в этом белом мирке всё вновь становится нужным и уместным? А если да, то что это говорит о нашей взаимозависимости? Оно становится как никогда актуальным, и в этом контексте мы можем задаться вопросом: были ли такие меры подготовленными, или мы просто импровизируем под давление обстоятельств?
Что касается сообщения Россельхознадзора, которое об этом всем напоминает, действительно ли у нас есть право не верить в серьезность ситуации? Германия уже сообщила о вспышке ящура, и это событие стало знаковым — первой после 1988 года. Можем ли мы себе представить, как подобные вирусные вспышки могут не просто угрожать животноводству, но и ввергать в спячку целые экономики, вызывая очередную волну страха на фоне очередного «черного лебедя»?
Совершенно ясно одно: вопрос всепроникающей взаимозависимости стал как никогда важен. Чем дальше, тем больше эти границы кажутся не только физическими, но и социокультурными. Когда следующие вопросы диверсификации поставок и самообеспечения встанут между народами, уместно ли будет продолжать позиции изоляционизма? И кто в итоге будет отвечать за последствия — простые фермеры, а может, и всё общество в целом? Время, похоже, подкидывает тайны, и самой большой загадкой остаётся: каковы будут наши реакции на них?
