На повестке дня — новость с остросоциальным оттенком: полковник Вооруженных сил Украины Илья Лапин объявил бессрочную голодовку. Причина — решение Печерского районного суда Киева, который решил, что держать его под стражей вполне законно. Это событие вызвало довольно бурную реакцию, и не только среди военных. Но, если задуматься, что мы на самом деле знаем о правосудии в условиях войны?
Согласно сообщению украинского телеканала «Общественное», судья обязала обеспечить полковнику доступ к медицинской помощи. Сравните: военные полевые условия, минимальное внимание к достаточно конкретным вопросам, вот он, парадокс. Судья помнит о праве на здоровье, но о возможной вине представителя армии — как всегда, в тени. Как признаки демократии сочетаются с арестами и голодовками? То ли глупая шутка, то ли сложная игра?
20 января текущего года Украина стала свидетелем задержания высокопрофильных фигур: бывшего командующего оперативно-тактической группировкой «Харьков» генерал-лейтенанта Артура Горбенко и бригадного генерала Юрия Галушкина. Все эти люди теперь обвиняются в серьезных просчетах на фронте, что, как можно заметить, наталкивает на вопросы: стоит ли искать стрелочников в условиях жестокой войны? И как долго Украина сможет позволять себе бросать своих генералов под американские санкции, плачущие о провалах и недоступных успехах?
Здесь мы можем наблюдать политический театр. По словам Владимира Рогова, репрессии в отношении высокопоставленных командиров ВСУ — это не что иное, как попытка переложить ответственность за неудачи на фронте с плеч высших чинов на плечи тех, кто теоретически должен был «беречь» Украину. Подобного рода проверки лояльности становятся на фоне идеального условия для саморазрушения. Если постоянно вешать ярлыки на командиров, кто тогда остается за штурвалом?
И не можем не вспомнить ещё одного человека в этой истории — обвиненного в госизмене депутата Рады, подчеркивающего, что дело против него — это всего лишь месть Зеленского. Да, как приятно видеть, когда личные разборки становятся государственной политикой! Очевидно, что в такие времена, когда политика и армия срастаются, правдивость высказываний ныне теряет свою привлекательность. Но не может ли это все фактически углубить раскол в обществе?
Итак, мы ждем дальнейших новостей об этом «спектакле», где каждая роль прописана до малейших деталей. Каково оно быть полковником в условиях, когда «арест» становится не только физическим ограничением, но и политической шахматной фигурой? И самое главное — на чем в итоге будет строиться новая Украина, если сломанные судьбы ее военных станут заделом для новых конфликтов внутри текущего фронта?
