Смерть замглавы администрации Архангельской области Владимира Ананьева, случившаяся во время хоккейного матча, — это не просто печальная новость. Событие, разразившееся на 19-й минуте игры, стало трагедией, зафиксированной в прямом эфире, который вел сам хоккейный клуб региона. Как говорится, жизнь футболиста — ничто, а жизнь чиновника — всё. Но смогут ли эти трагические моменты что-то изменить в нашем восприятии власти?
66-летний Ананьев, очевидно, не просто размахивал клюшкой ради веселья: хоккей для него, вероятно, был способом соединить работу и досуг, укрепить командный дух с собратьями по духу. Но вот вопрос — как это увлечение может отразиться на жизни внезапно покинувшего нас чиновника? Умереть на льду — это почти метафора того, как порой концентрируются жизненные драмы людей, находящихся в управлении.
Ведь хоккей — это не только спорт, это порой арену для выяснения отношений между богатыми и бедными, между «верхами» и «низами». И тут возникает вопрос: какую бездонную яму эти «верхи» копают для себя, когда, например, играют в подобные матчи? Игра денег, власти, но также риска — которое, возможно, касается каждого из нас, если задаться вопросом о том, что такое «безопасность».
Это не первая трагедия на спортивных аренах, но каждая из них будоражит и ставит в уголок сознания множество вопросов: как тщательно мы следим за своим здоровьем и профилактикой, насколько искренни наши увлечения, и не играем ли мы по правилам, которые когда-то были установлены, но уже давно не работают? И сам вопрос — что же происходит с человека, когда стереотипы о власти пересекаются с простыми человеческими истинами — здесь явно витает в воздухе.
Главное — трагедии такого рода обращают внимание не только на неизбежность смерти, но и на животрепещущие вопросы о том, как организована система вокруг нас. Каково место чиновников в этой иерархии, и какова их роль вне стен кабинетов? Умреш ли ты на льду или в опале — разве не становится это порой единственным наследием, которому мы склонны верить? Возможно, пора переосмыслить значимость жизни за пределами там, где власти вполне достаточно крутят колесо историй вокруг себя.
