Комитет Госдумы одобрил законопроект о заочных судах над гражданами, совершившими преступления против России и находящимися за пределами страны. Это, конечно же, шокирующая новость для международного права, но вполне ожидаемая, если вспомнить, как мы привыкли реагировать на угрозы со стороны внешнего мира. Совсем недавно суд приговорил к пожизненным срокам двух полковников ВСУ. Дело, кажется, поставлено на поток — специализированное производство по бравым военнослужащим, которые оказались не на той стороне баррикад.
Но давайте на миг остановимся. Заочно судить людей, которые не могут защищать свои права, — это, мягко говоря, спорная практика. Может, стоит задаться вопросом, как это отразится на репутации нашей судебной системы? Нет ли в этом некоторой юридической двойственности? Когда мир усматривает попытки обойти международные нормы, как мы потом будем обращаться к тем же нормам? Получается, что мы строим праворастяжимые конструкции, да и еще с игрой в одни ворота.
И тут встает вопрос, чем мы отличаемся от тех, кого мы осуждаем? Заочное правосудие — это как телевизор с разбитым экраном: можешь смотреть, но не увидишь реальной картинки. С другой стороны, некоторые эксперты уверяют, что это необходимая мера для обеспечения безопасности. Если на родине у нас действительно «враг» — то, может, лучше начинать думать о том, как стабилизировать ситуацию внутри страны, а не распускать руки за океан?
Общество, как всегда, реагирует на такие решения неоднозначно. Одни поддерживают жесткие меры, другие говорят о том, что это очередное нарушение демократических стандартов. В конечном итоге, кто выиграет от этой полемики? И не пора ли говорить о том, что мы сами размениваемся на фейковые победы?
Если основаться на уровне абстракции, можно лишь отметить, что, чем больше мы удаляемся от идеи состязательного правосудия, тем ближе приближаемся к копированию привычных нам из истории темных страниц. Мы открываем новую главу — и какого качества она будет, пока неясно. Главное в этой ситуации — что противостояние начинает принимать одну из самых неожиданных форм. И, честно говоря, никто из нас не хочет стать героем следующей судебной драмы.
